Загрузка ...
Я никогда особенно не волнуюсь о погоде — я и в жару играю в теннис и бегаю, и под дождем тоже рада прогуляться. Да и в моем теннисном клубе (как я уже писала) чаще говорят об оперных постановках или о хоровых концертах, чем о погоде.
Но в последние две недели перед полетом в Цинандали я поймала себя на том, что все чаще открываю прогноз погоды, а в последний час перед концертом, бегая в чудесном джиме на последнем этаже гостиницы с панорамным видом, все смотрю на небо.
К счастью, в Цинандали буря не разразилась и не промочила все экраны и электропроводку. А вот год назад в Леричи произошло именно это. О том, что случилось дальше и как гениальный режиссер со своей гениальной командой показали нам всем абсолютно незабываемый спектакль, работая фонариками на сцене, тогда же чудесно рассказал Сергей Николаевич. И именно потому, что год назад состоялась совсем другая, неожиданная и неповторимая премьера, мы все так ждали вчерашнего спектакля.
Проект постановки Дмитрия Крымова «Трагедия Кармен» — это, конечно, не «ДАУ». Но тоже есть история. Началась она за ужином на даче в Антибе. Разговор шел о том, как нам, страстным любителям оперы, радостно, что жанр этот все больше движется в сторону театра, и как особенно приятно, что многие режиссеры «русской школы» ставят лучшие, знаковые постановки на всех ведущих оперных площадках — в театрах и на оперных фестивалях. Черняков, Серебренников, Диденко, Титов! Конечно, в прошлом к Диме много раз обращались с предложениями поставить оперу, но он всегда был безумно занят. И вдруг Дима негромко сказал: «Да я бы сейчас поставил — ну, например, в полуконцертном исполнении, летом». Поясню. В полуконцертном — чтобы можно было обойтись небольшим количеством репетиций. А летом — ну, потому что и сейчас Дима очень занят в основной сезон.
Вот с этих слов великого мастера все и закрутилось. В оперных театрах планирование идет на годы вперед. А вот музыкальные фестивали обычно принимают решения всего лишь на год вперед. Зальцбург и Экс (а также Глайндборн и другие британские оперные фестивали) ставят крупномасштабные постановки с большими оркестрами и часто хором. А вот такие фестивали, как Вербье, Леричи и Цинандали, любят, ценят и умеют ставить полуконцертные, смелые и экспериментальные оперы. С моей личной точки зрения, часто это и есть самое интересное — как бы «вишенка на торте». Это то, что не увидишь на больших оперных сценах, но что часто остается в истории и задает новый вектор оперно-постановочному искусству.
Первую оперную постановку Димы быстро договорились совместно реализовать фестивали в Леричи и Цинандали.
Хотя один в Италии, а другой в Грузии, у них много общего. Это «погодки», молодые фестивали. В Леричи это лето было девятым, а в Цинандали завершается восьмой сезон. Оба фестиваля основаны страстными патриотами — как музыки, так и своих родных мест. Леричи — талантливым дирижером Жанлукой Марчиано. Жанлука — самый международный человек, которого я знаю. Он говорит не только на всех европейских языках, но также на сербском, русском, армянском и грузинском. В Грузии и в Армении он по нескольку лет работал в оперных театрах. При этом он родом из Леричи (потрясающе красивый городок в Лигурии, в так называемом Заливе поэтов) и всегда мечтал основать музыкальный фестиваль в своем родном городе — что он и сделал, и за девять лет вывел Леричи в число наиболее известных европейских фестивалей. Главная задача Леричи — это предоставить площадку для выступления молодым талантливым музыкантам. А рядом с ними (как раз вишенка на торте) — позволить таким великим мастерам, как сэр Брин Терфель или Дмитрий Крымов, реализовать то, что для больших театров или фестивалей может быть слишком рискованно или отличается от принятого формата.
Вот и Цинандали, где еще десять лет назад ничего не было, кроме музея Чавчавадзе, — результат усилий такого же подвижника, человека глубоко международного, но при этом страстного патриота Грузии, Георгия Рамишвили. В отличие от Леричи, здесь ему «пришлось» с нуля построить всю инфраструктуру. И какой же оазис культуры и музыки он создал! Легко сконструированный летний зал на 1200 человек, внутренний камерный зал с отличной акустикой, «кампус» для молодежного оркестра, необыкновенной красоты гостиница — все это вписано в чудесный горный рельеф. Но самое главное — у этого фестиваля, как и у Леричи, с самого начала была четкая миссия — привезти в Цинандали лучших музыкантов со всего мира и конечно «своих» грузинских музыкантов, благо Грузия подарила миру как виртуозов — инструменталистов, так и певцов мирового класса и значения. А уж совместить это на одной сцене (как это получилось вчера, когда в постановке Крымова пели грузинские певцы) — это прямо сердце Леричи!
Вот так каждый фестиваль получил свою «изюминку». И буквально через пару недель все согласились, что этой «изюминкой» и первой оперой, которую поставит Дима, будет «Трагедия Кармен» — версия истории Кармен в сжатом и до предела обостренном варианте Питера Брука. Огромную роль как в выборе оперы, так и в реализации сыграл Давид Сакварелидзе, директор Цинандали, сам блестящий режиссер, глубоко понимающий и Брука, и Диму. Фактически Инна (Крымова) и Давид — продюсеры того шоу, которое мы испытали вчера… и которое нас всех потрясло.
На самом деле в Леричи Дима собирался показывать что-то совсем другое. Но разверзлись небеса — не показал — и за год создал вместе с Петей Вознесенским (и с Инной и Давидом) новое, шокирующее, сотрясающее вас до глубины шоу — видеоинсталляцию. Этот год Петя снимал корриду. Во всех ее аспектах и обличьях — от старой швеи до красавца тореадора и страшного окровавленного быка. В эту арт-инсталляцию ансамбль из четырех грузинских оперных певцов во главе с великой Кармен — Анитой Рачвелишвили — влился так органично, как будто весь год они вместе с Петей и Димой работали над спектаклем.
Было это примерно так. Оркестр начал играть, Кармен — Анита — петь о любви, а на гигантском экране (в который певцы оказались встроены) началась подготовка к корриде. Для тореадора сшили костюм. Арену подготовили к битве — разровняли песок. Сделали разметку. Неторопливо и по плану. Но все это с первого такта и с первого кадра была подготовка к корриде. К неизбежной трагедии. Это будет трагедия страшная, глубокая, которая затронет каждого из нас — и в один момент камера повернется, и мы, зрители, окажемся на экране. Мы будем наблюдать за уже окровавленным быком и понимать, что и Кармен уже совершенно обречена — нет тут места свободной красивой любви. Тут Трагедия. Трагедия Кармен.
Вчера многие друзья спрашивали меня: а как по сравнению с другими постановками «Кармен»? Где мне больше понравилось — в Зальцбурге или в Цинандали?
На это я должна сказать следующее. «Кармен» и «Трагедия Кармен» — это две разные оперы, причем «Трагедия Кармен» — это скорее спектакль с певцами, чем опера в традиционном понимании. В опере «Кармен» — хор, много певцов, испанско-цыганские танцы… чего только нет! Опера длинная, и ставят ее очень часто. Я лично в последние годы видела две постановки в Королевской опере, «Кармен» в Мюнхене, в Метрополитен в Нью-Йорке, на фестивале в Глайндборне и этим летом в Зальцбурге с несравненной Асмик Григорян. Кстати, моей любимой, пожалуй, остается «старая» Кармен Барри Коски, в которой Айгуль Ахметшина за один вечер стала яркой звездой, спев главную арию в костюме гориллы на лестнице…
Питер Брук убрал работниц на фабрике, цыган, хоры и танцы и обнажил трагедию. Крымов включил экран, корриду, нас (зрителей) и довел трагедию до запредельного накала. Певцы пели чудесным ансамблем, но это шоу не о соревновании голосов. Как вчера мудро заметил Вадим Журавлев, певцы здесь в каком-то смысле марионетки. Так или нет, спектакль получился незабываемым. И я буду мечтать, чтобы Дима поставил еще много оперных спектаклей — и просто спектаклей!
